ВОТ ТАКИЕ «ПИРОГИ»: КОГДА ПРОЗВИЩЕ СКРЫВАЕТ ВЕЛИКУЮ ИСТОРИЮ
Ставропольская молодёжь ласково зовёт улицу Пирогова «Пироги». В этом есть своя городская теплота. Но за этим простым, почти игривым прозвищем теряется масштаб личности Николая Ивановича Пирогова — человека, чьи идеи спасли тысячи жизней и навсегда изменили медицину.
В 1847 году Пирогов приехал на Кавказ в разгар войны — не как воин, а как врач-новатор. Его миссия была гуманитарной: показать, что в зоне конфликта медицина способна стать островком человечности. Маршрут профессора пролегал через Ставрополь, Пятигорск, Кизляр, Темир‑Хан‑Шуру и далее — к линии боёв. В Ставрополе он останавливался в крупном военном госпитале на 600 мест, часть зданий которого сохранилась до наших дней (ул. Ленина, 320) — сейчас там располагается Ставропольское президентское кадетское училище.
На Кавказе Пирогов впервые массово применил эфирный наркоз в полевых условиях: под аулом Салты (ныне в Левашинский район Дагестана) он и его команда провели около 100 операций, из них 47 выполнил лично профессор. Но его вклад не ограничивался техникой операций. Он изучал и уважал опыт местных лекарей, не считая его «примитивным», а видя в нём ценную практику.
Кавказская медицина того времени впитала традиции греко-римского наследия через учения Авиценны, аль-Бируни и других арабских, индийских и персидских лекарей. Она также обогатилась знаниями современной европейской медицины, которые передавали попавшие в плен русские медики и горцы, обучавшиеся в России. Самые известные врачи имамата Абдул-Азиз Унцкульский Магома Кудалинский, Битулав Тлохский, Кебед Хаджияв Кородинский, Магомед Бек Арчобский, Али Дибир Кабир Гунибский имели целый арсенал методов и способов исцеления. Они умели лечить инфекционные заболевания, болезни головы, горла, носа, суставов, нервно-психические и кишечные заболевания, выполнять трепанацию черепа, ампутации, удаление камней из мочевого пузыря и почек.
Один из приставов Имама Шамиля А. И. Руновский, оставил свидетельство о рассказе Имама о том, что от сквозного штыкового ранения грудной клетки, пропоровшего лёгкое его, исцелил известный в то время Абдул-Азиз Унцкульский мазью из смеси пчелиного воска, сливочного масла и древесной смолы (кстати, создатель знаменитой мази и новокаиновых блокад профессор Александр Васильевич Вишневский, был уроженцем Дагестана, где и мог многому научиться у местных лекарей).
Будучи изначально сторонником активных операций, на Кавказе он столкнулся с тем, что местные хирурги в подобных случаях часто применяли консервативные, наследственные методы. Это заставило его усомниться в непогрешимости европейских догм. Позже этот опыт помог ему сформировать сберегательную тактику — стремление сохранять конечности, а не спешить с ампутацией.
Пирогов высоко оценил отдельные приёмы горских лекарей: тампонады с турундами, смоченными масляными мазями, использование обрезка маленького рога для постоянного оттока гноя из раны, особые способы вправления вывихов и переломов (например, «абассинская повязка» — войлочно-крахмальная с деревянными палочками, которая не вызывала тугоподвижности суставов). Пирогов не отвергал этот опыт, а анализировал его.
Символом этого взаимного уважения стала связь Пирогова с легендарным дагестанским лекарем Магомой Кудалинским. В знак признания мастерства горца профессор подарил ему баул с медицинским инвентарём. Эта реликвия до сих пор бережно хранится в музее Кудалинской школы.
На Кавказе Пирогов выковал своё главное жизненное кредо: «стоны боли на понятном и непонятном языке звучат одинаково». Для Пирогова не существовало «своих» и «чужих» пациентов: он оперировал русских солдат, пленных горцев и местных жителей. Этот опыт окончательно сформировал его универсальное отношение к пациенту, не зависящее от сословия или вероисповедания, доказав, что истинная медицина выше политики и этнической вражды.
Из кавказской экспедиции Пирогов вынес не только клинические наблюдения, но и системные решения, ставшие фундаментом военно‑полевой хирургии: медицинскую сортировку раненых, этапность помощи, широкое применение гипсовых повязок.
Его экспедиция стала первым в истории России примером системной гуманитарной интервенции, где операционный стол на время останавливал этническую и политическую вражду. Кавказский опыт лег в основу фундаментальных трудов Пирогова: «Отчета о путешествии по Кавказу» и «Записки о необходимости изменений по врачебной части». Он сформулировал принципы медицинской сортировки раненых и этапности помощи, которые используются военными медиками всего мира по сей день.
Сегодня улицы имени Пирогова есть не только в Ставрополе, но и в Махачкале, Дербенте, Хасавюрте. В Махачкале ему даже поставили памятник — знак благодарности за вклад в общее дело спасения людей. Это напоминание: имя на табличке — не просто топоним, а история о милосердии, науке и диалоге культур.
Амина Боташева.
Материал представлен молодёжной медиаредакцией “МОЛОДОСТЬ”
